РОССIЯ
«Секретные материалы 20 века» №20(536), 2019
Спаситель Петербурга
Наталья Матвеева
журналист
Санкт-Петербург
9896
Спаситель Петербурга
Бюст Кульнева в Лудзенском музее

В 1812 году в глобальных планах Бонапарта по вторжению в Российскую империю на первом месте стояло взятие Петербурга. Но благодаря полководцу Якову Петровичу Кульневу столице России удалось избежать вторжения французских захватчиков.

Наполеон, принудив Россию включиться в Континентальную блокаду, не строил иллюзий относительно мирного сосуществования с нашей страной: «Через пять лет я буду господином мира, остается одна Россия, но я раздавлю ее», – заявил он в 1811 году. Но, как отмечают историки, повод у Бонапарта был – Российская империя скверно выполняла условия блокады. Англия была основным нашим торговым партнером, на нее приходилось 40 процентов российского экспорта и 30 – импорта: машины, станки, легированная сталь. Понимая, что большой войны с Наполеоном не избежать, наше правительство искало пути, чтобы закончить войну с Турцией. Это удается сделать только в мае 1812 года Бухарестским миром. 

К июню 1812 года к границам России были подтянуты армейские корпуса маршалов Даву, Удино и Нея, а также польский корпус Понятовского общей численностью 440 тысяч человек, и еще 180 тысяч составляли так называемую вторую линию войск. Имея в своих «союзниках» разгромленных им Австрию и Пруссию, Наполеон включил их дивизии в свою Великую армию, французы составляли в ней чуть больше половины общего состава.

Армия эта составляла не единое целое, а механическое соединение разноплеменных отрядов, сплотить которые могла только совместная работа – марши, сражения, штурм городов. «Моя армия составлена так, что лишь движение поддерживает ее», – говорил Бонапарт. И это свойство он использовал сполна – армия была в постоянном движении. Сосредоточить в нужное время в нужном месте свои войска, получить превосходство над противником и разом сокрушить его – используя этот тактический прием, Наполеон выиграл не одно сражение.

С русской стороны Великой армии противостояли 220 тысяч войск Первой линии и 65 тысяч Второй линии или резерва, то есть численное превосходство более чем в два раза было за армией Наполеона. Отметим еще и то, что половина его войск, более 300 тысяч, составляли закаленные в боях воины, победоносно прошедшие всю Европу и уже привыкшие побеждать.

Вторжение

Первый пехотный корпус графа Витгенштейна входил в состав 1-й Западной армии, которой командовал Барклай де Толли. Впрочем, Петр Христианович Витгенштейн недолго состоял под непосредственным началом Барклая. 12 июня 1812 года наполеоновские войска форсировали Неман и вступили на территорию Российской империи, началась война. Вскоре Первый пехотный корпус стал Отдельным, он был выделен из 1-й Западной армии и переброшен в район Полоцка, для прикрытия Псково-Петербургского направления. 

Нужно заметить, что между русскими 1 и 2-й Западными армиями (Второй армией командовал генерал от инфантерии князь Петр Багратион) был разрыв в 100 километров. Наполеон рассчитывал вбить между этими армиями клин в виде 1-го пехотного корпуса маршала Даву, не дать им соединиться и громить их поодиночке. Быстро поняв замысел императора французов, наши армии стали с боями отходить, чтобы соединиться, что и произошло 22 июля в районе Смоленска. 5 августа Наполеон вошел в Смоленск, наша армия отступала. Дать генеральное сражение под Смоленском, как того требовал Багратион и многие русские генералы, Барклай не решился – его армия в 120 тысяч воинов была бы смята более чем 200-тысячной наполеоновской, вся Россия оказалась бы в отчаянном положении. 

Между тем уже к Смоленску потери Великой армии составили около 100 тысяч убитыми, ранеными, больными и дезертирами. И удар в смоленском направлении был не единственным в стратегии Наполеона. Два его армейских корпуса – 2-й пехотный маршала Удино и 10-й пехотный маршала Макдональдса – были брошены на северо-восток, навстречу Витгенштейну и с целью захвата Риги. Еще один, 7-й пехотный корпус генерала Ренье, направлен на юг, навстречу русской 3-й Западной армии от кавалерии Александра Тормасова, закрывающей киевское направление. Всю свою гвардию, и старую и новую, Наполеон держал в резерве. Его уверенность в себе и своей победе была абсолютна. Он ведь стремился к мировому господству, и для него Россия – как и для многих до и после – оказывалась костью поперек горла. 

«Пока я стою на месте...»

Душным летом 1812 года столица жила слухами: сообщения с театра военных действий, краткие и противоречивые, поступали с опозданием. Во избежание панических настроений правительство требовало от издателей газет печатать только официальные материалы, взятые из «Санкт-Петербургских ведомостей». Однако тревога во всех общественных слоях нарастала. Ее усилил приказ царя генерал-фельдмаршалу графу Николаю Салтыкову, возглавившему Комитет министров, вывезти в Казань мощи святого князя Александра Невского, эвакуировать Сенат, Синод, министерства, часть архивов, ценности Эрмитажа, банки, учебные заведения, Монетный двор, Сестрорецкий оружейный завод, статую Петра I с Сенатской площади. Император также распорядился прекратить балы и прочие увеселения. На городских заставах стали появляться многочисленные коляски и обозы семейств, спешивших в глушь, в провинцию, в имения.

Есть легенда, что одного из офицеров русской армии стал преследовать один и тот же таинственный сон. Во сне он видел себя на Сенатской площади, рядом с памятником Петру Великому. Вдруг всадник съезжает с пьедестала и по петербургским улицам направляется к Каменному острову, где жил в то время император Александр-I. Бронзовый всадник въезжает во двор дворца, из которого навстречу ему выходит государь. «Молодой человек, пока я стою на месте, моему городу нечего опасаться», – говорит ему Петр Великий. Затем всадник повернул назад, и снова раздалось звонкое цоканье бронзовых копыт его коня о мостовую. 

Этот офицер добился встречи с личным другом императора, князем Николаем Голицыным, и передал ему увиденное во сне. Князь пересказал сновидение царю, после чего, утверждает легенда, Александр отменил свое решение о перевозке монумента. Есть вероятность, что так оно и было, – этот государь был настроен весьма мистически. 

Бей первым!

«Преследуйте Витгенштейна по пятам, – наставлял Бонапарт Удино. – Когда вы двинетесь от Полоцка к Себежу, генерал, вероятно, отступит для прикрытия Петербургской дороги». С поставленной задачей Удино не справился. Русское бездорожье, особенно в лесной зоне, для французов оказалось труднопроходимым, и пехотный корпус Удино растянулся в своем движении на десятки верст. Чем и решил воспользоваться Витгенштейн. Девиз «Бей первым!» был единственно правильным решением. Впрочем, многие современники считали, что Витгенштейн все же был нерешительным полководцем и основная заслуга в победе принадлежит Якову Кульневу.

День 17 июля 1812 года начался с того, что летучий кавалерийский отряд генерал-майора Якова Петровича Кульнева атаковал 6-ю пехотную дивизию генерала Леграна и, пока основные силы русских подтягивались, атаковал снова и снова. Историк Евгений Тарле писал: «Кульнев, подобно Николаю Раевскому, Багратиону, Неверовскому, Кутузову, был одним из очень немногих генералов, достигавших полной власти над солдатами без помощи зуботычин, палок и розог». 

Французы ожесточенно сопротивлялись, воевать против налетов кавалерии они умели, и все атаки Кульнева были отбиты. Следующее утро (в три часа пополуночи) началось с атаки наших егерей и контратаки французской пехоты, отбитой нашей артиллерией. Все завершилось русской штыковой атакой, которую, как свидетельствует история, не выдерживал никто. Ведь еще Александр Суворов говорил: «Пуля дура, да штык молодец». 

Французы дрогнули и поспешно отступили, пытаясь закрепиться на крутом берегу реки Нища, но были выбиты и оттуда. Продолжая отступление, они зацепились за Клястицы, но русские егеря, привыкшие действовать врассыпную, вынудили их бежать дальше. Преследовал неприятеля генерал Кульнев со своим 12-тысячным авангардом. Он гнал французов целый день, пройдя более 20 километров. Наша победа была полной – только пленных взяли около тысячи, а также почти весь обоз и пороховой запас дивизии. Это была первая крупная победа над французами! 

«Главу на щит склонил...»

Но была у Якова Петровича Кульнева одна слабая сторона: он необычайно увлекался в битве и нередко действовал очертя голову, безумно рискуя и своей, и чужой жизнью. И в этот раз лихой рубака и отчаянный смельчак генерал Кульнев ослушался приказа Витгенштейна не лезть на рожон, решив «на плечах отступающего противника» ворваться в лагерь на Дрисе и разгромить его. 

Он не мог знать, что к бежавшим французам присоединилась наконец 3-я дивизия корпуса с мощной артиллерией, а Удино готовился встретить авангард Витгенштейна. Кульнев в ночь на 20 июля переправился через Дрису и атаковал французов, но вместо расстроенных рядов перед ним предстали вражеские батареи, открывшие губительный огонь. Это было первое поражение Кульнева за 24 года службы (а ведь Яков Петрович участвовал в шести войнах и в 55 сражениях). Ударом французского ядра ему оторвало обе ноги, он скончался через несколько минут. 

Когда Витгенштейн узнал о разгроме своего авангарда и о смерти храброго генерала, он двинул свои войска вперед, будучи уверен, что французы станут преследовать его разбитый авангард. Это и произошло – они в точности повторили ошибку Кульнева. Французы были разгромлены, оставив на поле боя более двух тысяч убитых и умирающих. Кульнев был отмщен. 

Позже поэт Василий Жуковский посвятил ему строки:

Где Кульнев наш, рушитель сил,
Свирепый пламень брани?
Он пал – главу на щит склонил
И стиснул меч во длани.
Где жизнь судьба ему дала,
Там брань его сразила;
Где колыбель его была,
Там днесь его могила.

7 Сентября 2019

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПАРТНЁР

Последние публикации


880 руб.
200 руб.



Выбор читателей

Сергей Леонов
76353
Борис Ходоровский
55909
Богдан Виноградов
42591
Виктор Фишман
38539
Роман Данилко
25891
Сергей Леонов
25673
Дмитрий Митюрин
18611
Татьяна Алексеева
11841
Александр Путятин
11820
Светлана Белоусова
11217
Наталья Матвеева
9895
Дмитрий Митюрин
9481
Павел Ганипровский
8925