СЕКРЕТЫ СПЕЦСЛУЖБ
«Секретные материалы 20 века» №15(401), 2014
Болгарский след в советской разведке
Валерий Нечипоренко
журналист
Санкт-Петербург
94
Болгарский след в советской разведке
Их можно встретить во всех горячих точках

Борис Манойлович Афанасьев, он же Атанасов, он же «Гамма», выходец из болгарского города Лом, имел, надо полагать, определенную природную склонность к проведению боевых операций. С юных лет связав свою судьбу с комсомолом, а затем с компартией, он активно вел пропагандистскую деятельность в своем родном городе. Однако его кипучей натуре этого казалось недостаточно…

…и вскоре Борис начал готовить покушение на непопулярного в стране министра просвещения. Но заговор был раскрыт, молодого энтузиаста арестовали.

Выйдя на свободу, двадцатилетний Борис в сентябре 1922 года по решению партии выехал в СССР по документам белого казака, якобы возвращавшегося из эмиграции.

В Советском Союзе Афанасьев, что называется, пришелся ко двору. Он окончил Академию коммунистического воспитания, затем сам преподавал в различных партийных университетах и школах, вел пропагандистскую работу на крупнейших столичных заводах и фабриках.

В 1930 году его направили для ведения курса истории партии и ленинизма в Центральную школу ОГПУ.

Чекисты взяли на заметку энергичного, с сильным характером лектора, и уже в марте 1932-го Афанасьев влился в ряды сотрудников Иностранного отдела ОГПУ, получив псевдоним «Гамма».

Он имел опыт конспиративной работы, умел внушать доверие людям и обращаться с оружием, так что процесс подготовки к нелегальной деятельности за рубежом не занял много времени. В том же году его направили в Вену.

Командировка прошла успешно, за ней последовали другие задания.

В марте 1936 года Афанасьева послали во Францию в качестве руководителя нелегальной группы, нацеленной на проникновение в руководящее ядро парижской секции организации Троцкого. В Париже «Гамма» курировал, в частности, агента Марка Зборовского («Тюльпан»), который был внедрен в ближайшее окружение сына Троцкого – Седова.

С конца 1936-го до начала 1938-го группа «Гаммы» провела серию успешных акций, итогом которых стало изъятие так называемого «архива Троцкого», а также архива Международного секретариата по организации 4-го Интернационала. При этом был ликвидирован (группой А. Короткова) секретарь организационного комитета Клемент, обезображенный труп которого выловили в Сене.

В промежутках между этапами охоты на архивы троцкистов Афанасьев успевал выполнять другие конфиденциальные поручения, в частности активно содействовал операции по похищению генерала Миллера, руководителя эмигрантского Союза русских офицеров.

Но, пожалуй, самой громкой операцией с участием резидента «Гаммы» стала ликвидация невозвращенца Игнатия Рейсса.

Предыстория этой кровавой драмы такова.

Начиная с середины 1930-х годов в Москву из-за границы одного за другим стали отзывать многих советских разведчиков-нелегалов, а также резидентов. По прибытии их нередко обвиняли в связях с троцкистами, в двойной игре, в прочих прегрешениях и подвергали репрессиям.

Эта «чистка», естественно, не афишировалась Центром, но ведь шила в мешке не утаишь… С определенного момента практически все советские нелегалы, получая вызов в Москву, испытывали острую тревогу, хотя не чувствовали за собой вины. Некоторые агенты склонились в этот период к нелегкому для себя решению не возвращаться на родину.

В числе невозвращенцев оказался и «Людвиг», он же Игнатий Порецкий, он же Игнатий Рейсс. Незадолго до рокового поворота в судьбе Порецкому исполнилось 38 лет.

Выходец из Восточной Галиции, он еще в юности осознанно примкнул к революционному движению. В 1921-м пришел в военную разведку и почти сразу же был направлен за границу для агентурной работы в странах Центральной и Восточной Европы.

Кстати говоря, «Людвигу» доводилось лично участвовать в акциях против перебежчиков. В 1925 году Центр принял решение о ликвидации советского резидента военной разведки в Вене Владимира Нестеровича, который, находясь в Германии, принялся налаживать секретные связи со спецслужбами Великобритании. Немецкие коммунисты братья Голке заманили того в ресторан в городе Майнце и отравили за десертом. В подготовке покушения был задействован и Порецкий-Рейсс. По некоторым сведениям, для него это было далеко не единственное задание подобного рода. Так или иначе, но с «кухней» «литерных операций» он был знаком не понаслышке.

И вот, получив летом 1937-го приказ срочно прибыть из Франции, где он находился вместе с семьей, в Москву, Игнатий принял решение остаться на Западе, обезопасив, как ему казалось, себя и своих родных антисталинскими заявлениями в печати. 17 июля 1937 года он передал в адрес ЦК ВКП (б) обвинительное письмо против Сталина.

Одновременно копии письма направил в редакции газет, и вскоре его текст был опубликован, в частности, в одном из троцкистских изданий, хотя, как полагал Судоплатов, «Рейсс никогда не симпатизировал ни самому Троцкому, ни какой-либо из групп, которые его поддерживали. Тем не менее после появления в троцкистской печати этого письма Рейссу заочно был вынесен смертный приговор».

Ликвидация «Людвига» была поручена заместителю начальника ИНО Шпигельгласу («Дугласу»), специалисту по «литерным операциям», который находился в тот момент в Париже, куда он прибыл, кстати говоря, чтобы выкрасть генерала Миллера. Выяснив, что Рейсс с женой и сыном бежал в Швейцарию, «Дуглас» поручил своему агенту Гертруде Шильдбах, которая много лет дружила с семьей Порецких, пользуясь абсолютным доверием со стороны супругов, вступить в переписку с перебежчиком и договориться с ним о личной встрече.

Наконец тот назначил рандеву на 3 сентября в маленьком загородном ресторанчике близ Лозанны.

К этому времени «Дуглас» отобрал для исполнения приговора двух надежных людей. Одним из них был Борис Афанасьев, вторым – его шурин из Швейцарии Виктор Правдин (он же Франсуа Росси, он же Ролан Аббиа).

Вся группа выехала в Швейцарию, где любовница Правдина – Рената Штайнер, также агент ИНО, уже арендовала легковой автомобиль.

К изумлению членов оперативной группы, Порецкий пришел в ресторан с женой и сыном, и потому коррективы пришлось вносить на ходу. По одной из версий, фрау Шильдбах уговорила Порецкого прогуляться с ней на свежем воздухе.

Невозвращенец согласился.

На улице немка подала знак ожидавшим неподалеку Афанасьеву и Правдину, представив их Игнатию как своих испытанных друзей. Порецкий, полностью доверявший своей спутнице, сел вместе с ней и ее «друзьями» в автомобиль, который тут же сорвался с места… В ночь на 4 сентября в трех километрах от загородного ресторанчика местные жители обнаружили труп неизвестного мужчины.

Швейцарская полиция насчитала семь пуль в теле жертвы, еще пять выстрелов было произведено в голову.

В кармане убитого находился паспорт на имя чехословацкого гражданина Германа Эберхарда. Вскоре полиция нашла брошенный автомобиль с пятнами крови в салоне.

Показания свидетелей из ресторана помогли установить личности участников покушения. Но никого из них в Швейцарии давно уже не было.

Вернувшись в СССР, Афанасьев узнал, что его брат, также эмигрировавший из Болгарии и работавший начальником авиашколы в Свердловске, исключен из партии и арестован.

Разведчик не побоялся обратиться напрямую к Ежову, заявив, что ручается за брата. Вскоре тот был освобожден и назначен на ответственную должность в Осоавиахиме.

Накануне гитлеровской агрессии «Гамма» занимал должность начальника отделения Первого управления (внешней разведки) НКГБ СССР, нередко выезжая в краткосрочные загранкомандировки.

В годы войны, будучи одним из ближайших сподвижников Судоплатова, Афанасьев руководил разведывательно-диверсионной работой во вражеском тылу, принимал личное участие в ряде ключевых акций. Тем не менее в 1947 году его уволили из органов госбезопасности «в связи с отрицательной характеристикой». Неизвестно, кто готовил эту характеристику, но только не Судоплатов, который всегда ценил в своем соратнике его профессиональные качества.

Уже после смерти Сталина Судоплатов получил от Берии приказ организовать 9-й отдел МВД СССР. В числе первых на работу был приглашен Афанасьев с присвоением ему звания полковника.

Однако «второе пришествие» длилось недолго. С падением Берии пострадали и все его люди. Афанасьев был уволен из органов, но все же избежал участи многих своих коллег, приговоренных по обвинениям, часто сфабрикованным, к длительным срокам тюремного заключения.

Потом он работал на различных должностях в ведомственных журналах. Последнее место работы – заместитель редактора журнала «Советская литература».

На этом посту он и встретил смерть в 1981-м, на семьдесят девятом году жизни.

…В 1934 году резидент советской внешней разведки в Риме Павел Журавлев, работавший под прикрытием должности исполняющего обязанности первого секретаря советского полпредства, завербовал первого секретаря посольства Болгарии в Италии Ивана Стаменова. Тот пошел на сотрудничества из патриотических побуждений, видя в прочном союзе Болгарии и СССР единственную гарантию защиты интересов своей родины на Балканах. Стаменов передавал важную информацию о политике монархистской Болгарии в условиях назревавшей в Европе большой войны.

Но в 1938 году Журавлев был отозван в СССР, и эта ниточка оборвалась.

Однако жизнь богата непредсказуемыми сюжетами.

В 1940-м Стаменов был назначен послом Болгарии в СССР, и вскоре Журавлев получил задание восстановить связь со своим бывшим источником. Надо полагать, информация, которую передавал в этот период господин посол, представляла немалый интерес для советской стороны, поскольку на связи с ним находились также лица из руководящего звена НКВД.

В трагические дни конца июля 1941 года Иван Стаменов едва не оказался вовлеченным в многоходовую интригу, с помощью которой Кремль намеревался дезинформировать Гитлера и его окружение, рассчитывая выиграть время для концентрации сил и мобилизации имевшихся резервов. Об этом пишет в своих мемуарах генерал Судоплатов. Добавим только, что после вторжения фашистских орд на нашу территорию и разрыва дипломатических отношений между Москвой и Берлином, именно Стаменов представлял интересы Германии в СССР.

Вот как развивались события по версии Судоплатова.

25 июля Берия вызвал его в свой кабинет и приказал встретиться со Стаменовым. Предупредив, что миссия является совершенно секретной, Берия обозначил суть задания. Болгарского посла следовало проинформировать как бы между делом о том, что в дипломатических кругах якобы циркулируют слухи о возможности скорого завершения советско-германской войны на основе территориальных уступок с нашей стороны. Разговор следовало вести тонко, чтобы у посла не возникло догадки, будто его пытаются использовать втемную в некой игре. Предполагалось, что Стаменов, получив такую информацию, передаст ее по собственной инициативе как болгарским властям, так и немцам. Если же сведения дойдут до немцев кружным путем, то, возможно, Берлин начнет свой зондаж обстановки, а это даст желанный выигрыш во времени, столь необходимый нашей стране.

Затем в присутствии Судоплатова Берия позвонил Молотову. Связь действовала четко, и разведчик невольно слышал почти каждое слово из ответов наркома иностранных дел.

Молотов не только одобрил готовившуюся встречу, но даже обещал подыскать место жене Стаменова в Институте биохимии Академии наук. При этом, как следовало из разговора двух высокопоставленных персон, первоначально планировалось, что на встречу с послом отправится сам Берия, но Сталин приказал, дескать, задействовать того работника НКВД, который «вел» Стаменова, а таковым являлся именно Судоплатов. По мнению вождя, излишне высокий ранг собеседника мог насторожить посла.

Теперь не оставалось сомнений, что план дезинформационной игры курировался на самом верху.

Встреча Судоплатова со Стаменовым состоялась в знаменитом столичном ресторане «Арагви», где Лубянка имела отдельный кабинет, оборудованный подслушивающими и записывающими устройствами.

В удобный момент наш разведчик сообщил своему гостю, будто ходят слухи, весьма тревожащие англичан, о возможности сепаратного мира между русскими и немцами в обмен на территориальные уступки.

Стаменова эти слухи не удивили.

Он ответил, будто все знают, что наступление немцев развивается не в соответствии с планами Гитлера и блицкриг явно затягивается. Посол заявил, что, несмотря на отступление Красной армии, он все равно уверен в конечной победе СССР над Германией. Далее Судоплатов пишет: «В ответ на его слова я заметил:

– Война есть война. И может быть, имеет все же смысл прощупать возможности для переговоров.

– Сомневаюсь, чтобы из этого что-нибудь вышло, – возразил Стаменов».

Надо сказать, что наша разведка полностью контролировала всю шифропереписку болгарского посольства в Москве с Софией. Судя по этой переписке, а также по сведениям, полученным из болгарских эмигрантских кругов Москвы, Стаменов так и не предпринял никаких шагов по проверке слухов, запущенных нашей разведкой.

Впрочем, нельзя исключить, что он воспользовался дипломатической почтой или иным каналом связи.

Так или иначе, история эта развития не получила, да и Судоплатов более не встречался с болгарским послом.

Вновь вспомнили о ней летом 1953 года, когда новое руководство СССР спешно собирало компромат на арестованного Берию.

В этом свете попытка дипломатического зондажа с вовлечением в него болгарского посла получила совершенно иное толкование. Дескать, Берия уже давно встал на путь измены и пытался за спиной советского правительства вступить в сговор с немецко-фашистскими захватчиками с целью свержения советской власти, расчленения СССР и порабощения советского народа.

Объяснительную записку по этому делу взяли у Судоплатова после ареста, проведенного 21 августа 1953 года. Предварительно, за две недели до ареста, Судоплатова вызывали в Кремль, где его показания внимательно выслушали Хрущев, Булганин, Молотов и Маленков.

В те же дни в Софию отправились секретарь Президиума Верховного Совета СССР Пегов и следователи прокуратуры, которым надлежало взять у Стаменова показания, изобличавшие Берию как германского агента. Однако Стаменов категорически отказался давать какие-либо письменные показания на этот счет.

Впрочем, компромата на Берию и без того набралось с лихвой, и дело о дипломатическом зондаже снова отправили на архивную полку.

К этой теме историки вернулись на рубеже 1990-х годов, когда служба внешней разведки России рассекретила ряд материалов. В их числе оказался и документ № 651 от 7 августа 1953 года «Из объяснительной записки П. А.Судоплатова в Совет министров СССР».

Сам Судоплатов утверждал, что обнародованный документ существенно отличался от рукописного экземпляра его объяснения: подтасованы даты, нет фамилий важных государственных мужей, отсутствуют целые абзацы.

Подлинный рукописный экземпляр, по сведениям разведчика, был уничтожен еще в 1974 году инструктором общего отдела ЦК КПСС.

Рассекреченный документ дал пищу для буйной фантазии ряда «исследователей» и «аналитиков». В массовых изданиях и в Интернете появились версии, одна сенсационнее другой. Некоторые авторы с упоением, достойным лучшего применения, описывали, как в ресторан «Арагви» отправились, нет, не разведчики, а Сталин, Молотов и Берия и как они, чуть ли не на коленях, умоляли Стаменова договориться с Гитлером о мире, предлагая взамен Прибалтику, Украину, Бессарабию, Буковину и Карельский перешеек. Болгарский посол ответил, мол, на это, что советские войска все равно победят, даже если отступят до Волги. И только тогда вождь и два его «сатрапа», устыдившись, поднялись с колен и вернулись в Кремль для выполнения своих прямых государственных обязанностей…

Комментировать залихватские перепевы сего исторического анекдота, видимо, нет нужды.

Увы, частичное рассекречивание документов не всегда благотворно отражается на состоянии отдельных умов.

Что же касается дипломатического приема по втягиванию противника в «мирные» переговоры с целью сосредоточить собственные силы и подтянуть подкрепления, то он известен еще с античных времен. Вспомним хотя бы вековое противостояние Рима с Карфагеном.

…Свой след в истории советских спецслужб оставили и другие болгары-патриоты.

Агент советской военной разведки Гиню Георгиев вместе со своей женой Свободой Анчевой создал разведывательную группу «Дро», которая действовала в Варне, Добриче и Пловдиве, передавая в Центр шифровки, карты побережья и минных заграждений, немало других ценных сведений.

После провала группы в результате пеленгации Георгиев ушел в горы к партизанам и вскоре погиб в бою…

Владимир Заимов («Азорский»), советский военный разведчик с 1939 года, создал в Болгарии сильную разведгруппу, имевшую контакты с агентами в Румынии и Чехословакии. Регулярно передавал ценную информацию о продвижении и нумерации румынских и венгерских частей, отправлявшихся на Восточный фронт. Был арестован в марте 1942-го и после жестоких пыток казнен в тире софийского гарнизона…

Иван Винаров («Март») работал в Китае, был резидентом военной разведки в Австрии, руководил в Париже агентурной сетью, которая охватывала не только Францию, но и соседние страны, организовывал помощь республиканской Испании…

Этот список можно продолжить.

В мае 1955 года ряд социалистических государств, в том числе Болгария, в противовес блоку НАТО, подписали Варшавский договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Соглашения предусматривали также сотрудничество спецслужб государств-участников.

Отношения между разведками Восточного блока считались равноправными и оформлялись долговременными договорами с последующими протоколами к ним, где детально согласовывался порядок совместных действий.

Спецслужбы Народной Республики Болгария пользовались практически безоговорочным доверием со стороны Москвы. Главной «конторой» являлась созданная в 1945 году ДС, объединившая функции разведки, контрразведки и политической полиции. Параллельно действовала военная разведка при Генштабе армии, как, впрочем, и во всех других странах-участницах Варшавского договора.

На долю ДС выпадала вся та грязная работа, которой старались избегать в КГБ. Агенты ДС участвовали в наркобизнесе на Ближнем Востоке и на Балканах, торговали оружием в странах третьего мира, имели тайные контакты с террористами – ливийцами, йеменцами, турками из ультраправой организации «Серые волки».

Отдельной статьей проходила организация политических убийств. Широкую огласку получила в свое время операция «Болгарский зонтик». В 1978 году по особому заказу ДС наши умельцы сконструировали мужской зонт, внешне совершенно безобидный аксессуар, с помощью которого в организм жертвы можно было вводить растворяющуюся капсулу с рицином.

Первый укол ядовитым зонтиком был нанесен в Лондоне болгарскому писателю-диссиденту Георгию Маркову. Но агент сработал все же без должной сноровки, и Марков заподозрил неладное. Оказавшись в больнице, он сообщил врачам о своих подозрениях. Медики обнаружили у него под кожей мини-капсулу в полуразложившемся состоянии. Однако спасти Маркова не удалось.

Практически одновременно при схожих обстоятельствах вторым таким же зонтиком укололи другого болгарского диссидента – Владимира Костова, который все же выжил.

После этого новое «секретное оружие» ДС перестало быть тайной.

13 мая 1981года на римской площади Святого Петра боевик из организации «Серые волки» Агджа тяжело ранил Папу Римского Иоанна Павла II. Позднее Агджа дал показания, согласно которым к покушению были причастны болгарские спецслужбы. Координатором операции турок назвал гражданина Болгарии Сергея Антонова, который был арестован, но оправдан за отсутствием улик.

После падения коммунистических режимов в Восточной Европе все спецслужбы стран-участниц бывшего Варшавского договора расформировали. Пожалуй, самые тяжкие невзгоды выпали на долю бывших «рыцарей плаща и кинжала» в Болгарии и Румынии. В результате значительная часть болгарских разведчиков предпочла эмигрировать. Позднее их можно было встретить в различных горячих точках, от Анголы до Приднестровья.


1 Июля 2014

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПАРТНЁР

Последние публикации


880 руб.
200 руб.



Выбор читателей

Сергей Леонов
74702
Борис Ходоровский
53521
Богдан Виноградов
40302
Сергей Леонов
25584
Роман Данилко
23959
Дмитрий Митюрин
12475
Александр Путятин
11721
Светлана Белоусова
11044
Татьяна Алексеева
10932
Наталья Матвеева
9791
Павел Ганипровский
8820
Дмитрий Митюрин
8076
Богдан Виноградов
7470