Вторая мировая война была противостоянием не только армий, но и идеологий. Борьба идей началась еще в 1920-х годах с политических дискуссий и уличных побоищ между немецкими коммунистами и национал-социалистами. Победа, как известно, осталась за сторонниками Гитлера. Проигравших ожидали тюрьмы и концлагеря. Но это еще не было окончательным поражением. Во всяком случае, первая попытка нацистов не только физически расправиться с противниками, но и развенчать их морально закончилась шокирующим фиаско...

21 сентября 1933 года в Лейпциге начался процесс по обвинению коммунистов в поджоге рейхстага. «Истинному арийцу» и нацистскому «оратору №2» Герману Герингу противостоял один из руководителей международного коммунистического движения болгарин Георгий Димитров.

Герман Геринг на земле и в воздухе

Отец будущего «нацистского бонзы» Генрих Эрнст Геринг был высокопоставленным чиновником германской консульской службы. После смерти первой супруги он остался с пятью детьми на руках и тут же женился вторично на дочери баварского фермера Франциске Тифенбрунн. Герман был четвертым ребенком, родившимся от этого брака. Местом его появления на свет (12 января 1893 г.) стал санаторий Мариенбад в 60 километрах от Мюнхена. В 1896 году Геринги поселились в замке Бург-Фельденштейн, принадлежавшем «другу семьи» бывшему придворному врачу Герману фон Эпенштейну. Этот человек стал кумиром детей и любовником фрау Геринг.

В 1904 году Германа отдали в школу-интернат в Ансбахе. На одном из занятий ученикам предложили написать сочинение «Человек, которым я восхищаюсь больше других». Геринг посвятил свой опус Эпенштейну. Результат оказался ошеломляющим: как выяснилось, католик Эпенштейн был евреем. Преподаватели заставили Германа сто раз занести в тетрадь: «Мне не следует писать сочинения, восхваляющие евреев». А одноклассники водрузили ему на шею плакат «Мой крестный — еврей» и в таком виде протащили мальчика по коридору.

В 1913 году чета Герингов рассорилась с Эпенштейном и поселилась в небольшом домике в пригороде Берлина. Но Герман по-прежнему поддерживал отношения с «крестным» и не раз обращался к нему в тяжелых жизненных ситуациях.

Вскоре Геринг окончил кадетский корпус и стал офицером. В Первую мировую войну он сначала сражался в пехоте, а в 1915 году перевелся в авиацию. В первом же воздушном бою Герман был сбит противником-англичанином. В госпитале из его бедра извлекли обломок кости и пулю. Около года Герингу пришлось лечиться, и, вероятно, именно тогда он подсел на наркотитки.

Вернувшись на фронт, Герман возглавил отдельную эскадрилью. В немецкой авиации в это время лучшим соединением считался истребительный авиационный полк №1 — «Летающий цирк Рихтгофена». Кроме самого командира — «красного барона» Манфреда фон Рихтгофена — в нем служили все лучшие германские асы.

После гибели «красного барона» в апреле 1918 года полк возглавил Вильгельм Рейнхардт. 3 июля Геринг предложил командиру опробовать стоявший на аэродроме биплан марки «Дорнье». Взлетев первым, Герман сделал несколько эффектных трюков и, приземлившись, уступил штурвал Рейнхардту. Тот поднялся на высоту 1000 метров и... сломалась стойка крыла, и самолет рухнул на землю...

Командиром «Летающего цирка» назначили Германа Геринга. На этой должности он проявил себя великолепно, собственным примером научил подчиненных работать в команде. Геринг закончил Первую мировую войну, имея на счету 22 сбитых вражеских самолета.

В мирное время знаменитому асу пришлось зарабатывать на жизнь перевозкой пассажиров и показательными выступлениями. В 1923 году он женился на шведке Карин Канцов, а чуть раньше познакомился с Гитлером и вскоре принял участие в «пивном путче». Когда полиция разгоняла нацистскую манифестацию, пули стражей порядка попали Герингу в пах и бедро. Последствия ранений привели к ухудшению обмена веществ: Геринг стал стремительно набирать вес, превратившись, как говорили злопыхатели, в настоящего «борова».

В 1927 году Геринг возглавил национал-социалистическую фракцию в рейхстаге. К 1932 году он уже был вторым после Гитлера человеком в партии, и неудивительно, что именно ему, после прихода нацистов к власти, достались две ключевые должности — премьер-министра и министра внутренних дел Пруссии.

Георгий Димитров. Путь в поджигатели

Георгий Михайлович Димитров родился 18 июня 1882 года в селе Ковачевцы Перникского округа близ Радомира. Его отец занимался шитьем меховых шапок и, поскольку клиентов в селе было немного, в 1886 году перебрался в Софию.

Мальчик рос хулиганистым, доставляя много хлопот соседям и родителям. Один год Георгий посещал школу, но затем из-за болезни и нехватки денег от учебы пришлось отказаться. Георгий начал помогать отцу, а в 1894 году поступил в типографию учеником наборщика, где занялся самообразованием и впервые познакомился с марксистской литературой. В 1902 году Димитров стал социал-демократом, примкнув к наиболее радикальному крылу партии — «теснякам». Активно занявшись политической деятельностью, он приобрел широкую известность как один из руководителей стачки шахтеров в Пернике (1906). Именно тогда Димитров впервые угодил в тюрьму, но вскоре вышел оттуда благодаря протестам общественности.

Женой Георгия стала его соратница по борьбе сербка Любица Ивошевич. К тридцати годам Димитров был уже настолько известной фигурой, что его избрали депутатом Народного вече от Врачанского округа. Для Болгарии это было трудное время. В 1913 году страна потерпела поражение в борьбе со своими бывшими союзниками — Сербией, Черногорией и Грецией. Видимо, надеясь на реванш, в начавшейся Первой мировой войне царь Фердинанд I примкнул к Германии, Австрии и Турции. Как следствие противниками Болгарии оказались братья-славяне, в том числе и Россия.

Впрочем, мотивы «славянского единства» не слишком интересовали болгарских социал-демократов. Мировую войну они критиковали за ее империалистический характер. Голос Димитрова звучал в этом хоре особенно громко. В начале 1918 года «пламенного трибуна» арестовали, но в декабре, после поражения Болгарии и отречения царя Фердинанда, выпустили на свободу.

Пройдя хорошую школу подпольной работы, в 1919 году Димитров выступил в роли одного из создателей Болгарской коммунистической партии (БКП) и даже представлял ее на III конгрессе Коминтерна. В 1923 году в Болгарии коммунисты попытались свергнуть монархо-фашистский режим царя Бориса III. Восстание потерпело неудачу. Димитров, прибыв в Москву, начал координировать нелегальную деятельность коммунистов в странах капитализма. Методы этой работы отнюдь не отличались деликатностью и принесли Димитрову репутацию «одного из главных коммунистических террористов». В частности, взрыв в главном храме Софии в соборе св. Александра Невского стал самым кровавым террористическим актом за всю историю Болгарии.

Несмотря на занятость, Димитров не чуждался обычных житейских радостей. Как вспоминала супруга другого коминтерновского лидера Отто Куусинена — Айно: «Димитров работал в различных отделах Коминтерна, но всякий раз его приходилось смещать: его интересовали только выпивка и женщины. В Коминтерне попросту отказывались с ним работать... Отто сказал, смеясь: «Никто не хочет связываться с Димитровым. Куда его деть? Лучше, наверное, отправить на Балканы». И отправили. Вместе с двумя другими учащимися Ленинской школы — Таневым и Поповым. Через несколько лет их перевели в Берлин».

В Германии Димитров жил по паспорту, выписанному на имя доктора Рудольфа Гедигера. Как писалось в его официальных биографиях, «он много ездил по Европе, пытаясь привлечь внимание общественности к положению политических заключенных в Болгарии». Не трудно предположить, что эти поездки носили не только гуманитарный характер. Однако к преступлению, в котором подчиненные Геринга обвинили Димитрова, он действительно не имел никакого отношения...

Пожар

27 февраля 1933 года, за 6 дней до назначенных Гитлером внеочередных парламентских выборов, в Берлине в здании рейхстага произошел пожар. Прибывшая к месту происшествия полиция обнаружила в одном из помещений поджигателя — Мартина Ван дер Люббе, члена одной из голландских коммунистических организаций троцкистского толка.

Арестованный даже не пытался отрицать свою вину, однако сразу же встал вопрос: было ли это делом рук маньяка-одиночки или же за его спиной стояли какие-то политические силы? Геринг, взяв на себя расследование, начал пропагандировать вторую версию, причем под темными политическими силами он, конечно, подразумевал коммунистов.

Ван дер Люббе правду о том, кто именно им манипулировал, унес с собой в могилу. Современные исследователи склоняются к тому, что он, как человек с психическими отклонениями и пироманиакальными особенностями, был спровоцирован на преступление нацистскими агентами, которые и обеспечили ему доступ в здание рейхстага...

Так или иначе поджог рейхстага стал поводом для организации громкого антикоммунистического процесса. Среди массы арестованных козлом отпущения стал член ЦК германской компартии Эрнст Торглер. После серьезной обработки он, в общем-то, подтвердил, что пожар организовали коммунисты с целью подать сигнал для начала всеобщего восстания. Однако нацистам требовалось найти еще и агентов Москвы, и здесь им под руку попались Димитров, Попов и Танев. Поводом для их ареста стали показания полицейского агента официанта Гельмера, утверждавшего, что болгары встречались с Ван дер Люббе в берлинском ресторане «Байернгоф».

Троих арестованных отправили в знаменитую Моабитскую тюрьму. Димитрова постоянно содержали в ручных кандалах, хотя он продолжал постоянно писать, читать книги и знакомиться с материалами дела. Димитров сохранял удивительную выдержку, причем даже известие о смерти в Москве жены Любицы не вывело его из равновесия. Достаточно уверенно он отбил первый натиск следователей и на вопрос «Почему он жил под чужим именем?» — ответил: «Мои политические противники угрожали мне убийством и за границей, поэтому я не мог жить в Европе под своим настоящим именем».

Арест Димитрова вызвал огромный резонанс в мире. В Лондоне состоялся контрпроцесс, на котором председатель международной следственной комиссии по делу о поджоге рейхстага английский адвокат Притт констатировал: «Есть серьезные основания для подозрения, что рейхстаг был подожжен руководящими лицами национал-социалистической партии или же по их поручению». Не забывала Димитрова и Москва, предложившая обменять его на двух арестованных германских шпионов. Однако нацисты не спешили с ответом. Убивать Димитрова физически они, возможно, и не собирались, но прежде чем вести речь об обмене, требовалось довести начатую игру с действительными и мнимыми поджигателями.

Момент истины должен был наступить на судебном процессе в Лейпциге. Димитров сразу же стал на нем главным действующим лицом, полностью затмив и Ван дер Люббе, и Торглера, и двух своих болгарских товарищей. Отказавшись от адвоката, он сам вел защиту, мастерски вскрывая противоречия и несуразицы в показаниях свидетелей обвинения. Тогда нацисты двинули в ход «тяжелую артиллерию». В качестве свидетеля перед судом предстал человек, непосредственно отвечавший за ход расследования, — Герман Геринг.

«Дуэль»

Допрос свидетеля подсудимый Димитров начал с того, что тихим, вкрадчивым голосом поинтересовался у Геринга, почему в одном из интервью он заявил, будто у Ван дер Люббе был найден билет члена Голландской коммунистической партии. Геринг нехотя признал, что никакого билета у арестованного не было. Следующий вопрос прозвучал уже более агрессивно: «Заявив, что поджигателями рейхстага являются коммунисты, не направил ли свидетель полицейское, а затем и судебное следствие в определенном направлении, которое не дает возможности установить настоящих поджигателей?»

То, что произошло дальше, иностранные журналисты сравнивали с корридой, в которой Геринг был быком, а Димитров тореодором. Отметив, что он не является полицейским чиновником, рейхсминистр постепенно перешел на крик: «Уголовная полиция выяснит все следы — будьте спокойны. Мне же надо было только установить: действительно ли это преступление не относится к политической сфере или оно является политическим преступлением. С моей точки зрения, это было политическое преступление, я точно также был убежден, что преступников надо было искать в вашей партии! Ваша партия — это партия преступников, которую надо уничтожить!»

Последний пассаж звучал явно демагогически, но Димитров владел демагогией не хуже Геринга. «Известно ли господину премьер-министру, что эта партия, которую «надо уничтожить», является правящей на шестой части земного шара, а именно в Советском Союзе, и что Советский Союз поддерживает с Германией дипломатические, политические и экономические отношения, что его заказы приносят пользу сотням тысяч германских рабочих».

В дискуссию вмешался председатель суда Бюнгер: «Я запрещаю вам вести здесь коммунистическую пропаганду». Димитров: «Но ведь господин Геринг ведет национал-социалистическую пропаганду. Разве не факт, что коммунизм в Германии имеет миллионы сторонников». И тут терпение Геринга лопнуло: «Вон отсюда, подлец!» — заревел он, забыв, что находится в суде всего лишь в качестве свидетеля, а не председателя. Тем не менее Геринг был настолько ужасен, что Бюнгер тут же дал знак конвоирам, которые поволокли Димитрова к выходу. Однако перед тем как покинуть свое место, подсудимый нанес последний укол, поинтересовавшись: «Вы боитесь моих вопросов, господин премьер-министр?»

23 декабря 1933 года суд оправдал Димитрова, Попова и Танева, и уже в феврале 1934 года все трое оказались в Советском Союзе.

Геринг. Эпилог

Нацисты признавали, что на Лейпцигском процессе «Герман сел в лужу». С тех пор Геринг пытался избегать политических дискуссий и занимался только авиацией. Под его руководством немецкие ВВС буквально возродились из пепла и превратились в люфтваффе. Заслуги Геринга на этом поприще были настолько велики, что для него даже придумали специальное воинское звание выше фельдмаршальского — рейхсмаршал.

Личная жизнь Геринга всегда порождала множество слухов. В 1934 году умерла его жена Карин, а уже через несколько месяцев он вступил в брак со своей любовницей-актрисой Эммой Зоннеман. Рейхсмаршал вообще любил артистическую среду, постоянно пытаясь изображать мецената. Все четыре его замка были забиты произведениями искусств, причем большинство экспонатов захватывались в покоренных странах в качестве военных трофеев.

Вся эта мишура создавала у неосведомленной публики иллюзию, что Геринг по-прежнему оставался второй по значимости фигурой Третьего рейха. Формально так оно и было: рейхсмаршал действительно считался заместителем Гитлера по партии и его официальным преемником. Реально же он значительно уступал влиянию таких фигур, как Гиммлер, Геббельс, Борман. Правда, у него еще оставались люфтваффе, но и здесь фюрер вскоре пришел к выводу, что рейхсмаршал не сдерживает своих слов: обещал выиграть «битву за Англию» — и не выиграл (1940), обещал не допустить бомбежек Берлина союзнической авиацией — допустил (1941), обещал наладить воздушный мост с окруженной армией Паулюса — не наладил (1942). Неудивительно, что и в авиации Герингу вскоре пришлось дать дорогу своим подчиненным — Мильху, Грейму, Вольфраму фон Рихтгофену.

Все больше времени рейхсмаршал проводил в самом роскошном из своих замков — Каринхалле. В последний раз громко и не слишком удачно он напомнил о себе 23 апреля 1945 года. Узнав о том, что Гитлер намерен до последнего обороняться в окруженном Берлине, Геринг вспомнил о своем статусе преемника фюрера и попытался объявить себя главой государства. Ничего из этой попытки не вышло. Выполняя приказ, отданный из бункера Гитлера, командир ближайщего эсэсовского подразделения арестовал рейхсмаршала. А затем рейх рухнул, и бывший обвинитель на Лейпцигском процессе стал обвиняемым на другом процессе — в Нюрнберге.

Геринга вместе с 10 другими нацистскими руководителями приговорили к повешению. Рейхсмаршал просил, чтобы его как солдата хотя бы расстреляли, но и в этой просьбе ему отказали. И тогда, за несколько часов до исполнения смертного приговора, он принял яд и тихо скончался в своей камере. Тело его было сожжено вместе с телами других «подельников». Контейнер с прахом всех 11 осужденных вывезли за город и высыпали в мутный поток дождевой воды, бежавший по придорожной канаве.

Димитров. Эпилог

После Лейпцигского процесса болгар чествовали в Советском Союзе примерно так же, как челюскинцев или папанинцев. В Москве Димитрова сразу же выбрали председателем Коминтерна, а в 1937 году еще и депутатом Верховного Совета. Именно при нем по Коминтерну прошла волна чисток, жертвами которых, наряду с другими иностранными коммунистами, стали и два его бывших товарища — Попов и Танев.

Во время Великой Отечественной войны Димитров ничем себя особо не проявил. После того как в 1943 году по настоянию союзников Коминтерн был распущен, влияние его бывшего председателя вообще свелось к минимуму. Однако в 1944 году Красная армия пришла на Балканы. В Болгарии власть взял возглавляемый коммунистами Отечественный фронт. Вернувшись на Родину, Димитров пережил второй после Лейпцига триумф в своей жизни и сразу же занял пост премьер-министра. Политические противники были ликвидированы, и Болгария приступила к строительству социализма.

В 1947 году, не проконсультировавшись с Москвой, Димитров разработал план создания Балканской Федерации (Болгария, Югославия и Албания). Югославский лидер Иосип Броз Тито поддержал эту идею, а вот в Кремле она категорическии не понравилась. Сталин устроил Димитрову разнос: «Вы зарвались, как комсомолец. Вы хотите удивить мир — как будто вы все еще секретарь Коминтерна. Вы ничего не сообщаете о своих делах, мы обо всем узнаем на улице — вы ставите нас перед совершившимися фактами». Димитров тут же покаялся. Тито пошел до конца и вдрызг рассорился со Сталиным.

Димитрова советская пропаганда не называла «фашистом» и «предателем». И даже умер он не в Болгарии, а в Советском Союзе 2 июля 1949 года в подмосковном правительственном санатории Барвиха. На Родине для его останков построили целый мавзолей в центре Софии. Там тело Димитрова и покоилось последующие 50 лет. Затем оно было предано земле, а мавзолей — взорван (после долгих и трагикомических усилий) по распоряжению нового «демократического» правительства Болгарии.

Дуэль в Лейпциге закончилась явной и бесспорной победой Димитрова. Собственно, так оно и должно было случиться. Ведь в отличие от Димитрова Геринг являлся пусть и ярким, но все-таки дилетантом в публичной политике. Любопытно другое: в общеисторическом плане и тот, и другой оказались среди проигравших, а те истины, которые они с таким пылом защищали в Лейпциге, большинству наших современников представляются фальшивыми.

Дата публикации: 25 апреля 2004