СЕКРЕТЫ СПЕЦСЛУЖБ
«Секретные материалы 20 века» №4(520), 2019
Мастер двойной игры
Наталья Матвеева
журналист
Санкт-Петербург
197
Мастер двойной игры
Покушение на царя планировалось во время смотра на крейсере «Рюрик»

В наступившем году исполнится 150 лет со дня рождения Евно Азефа, который вошел в историю как гений провокаций и шпионажа. В течение 16 лет он был осведомителем охранного отделения. Но одновременно с работой в охранном отделении он сделал карьеру и на революционном поприще, сумев успешно организовать свыше 30 террористических актов. Его знали по партийным псевдонимам Иван Николаевич, Валентин Кузьмич, Толстый, Великан, Евгений Филиппович, Иван, Новый приятель, Сергей Милитонович, Толстый. В контактах с департаментом полиции он использовал псевдоним Раскин, в полицейских отчетах проходил под фамилиями Е. Ф. Виноградов, С. М. Валуйский, Гирс, И. Даниельсон, Деканский, А. Неймайер, Петров, Росс, Филипповский. 

«Всегда готовый к Вашим услугам»

Евно Азеф родился в городе Лысково близ Гродно в семье бедного портного, в ранней он молодости участвовал в кружках революционной еврейской молодежи. Существует легенда, что свое первое предательство Азеф совершил в Ростове, во время учебы в старших классах реального училища. Тогда он якобы выдал полиции несколько подпольных кружков, организованных гимназистами с целью повлиять на переустройство России. 

В 1892 году, скрываясь от полиции, он украл 800 рублей и бежал в Германию, где устроился учиться на инженера-электротехника в Карлсруэ. Там Азеф пытается наладить связи с революционно настроенной молодежью, установить контакты, чтобы в конечном итоге войти в круг доверенных лиц революционного общества. Одновременно он пишет департаменту полиции, что желает быть осведомителем о русских революционерах – студентах политехнического института в Карлсруэ. К начальству он обращается почтительно и осторожно, используя такие обороты, как «милостивый государь», «всегда готовый к Вашим услугам», «с почтением»… Его предложение приняли, положив ему оклад в 50 рублей. Евно Азеф стал добывать информацию на видных революционеров – Георгия Плеханова, Владимира Бонч-Бруевича, Владимира Бурцева, Альберта Аксельрода, Владимира Ленина, что было очень ценным для сотрудников департамента полиции.

Начало большой работы 

Поначалу Азеф практически не принимал участия в функционировании революционных организаций, не посещал собрания, не выступал с речами… Он присматривался. Первым его серьезным заданием в качестве сотрудника царской охранки стало проникновение в «Северный союз социалистов-революционеров», возглавляемый Андреем Аргуновым. Азеф принимает участие в издании партийной газеты «Революционная Россия», но типография была разгромлена, что укрепило авторитет Азефа в партии, так как он отговаривал Аргунова от открытия типографии в России. А после ареста большинства членов «Северного союза» Азефу определили невиданный в истории департамента оклад тайного агента – 500 рублей в месяц.

В декабре 1901 года Азеф оказался в Берлине, где он вместе с Григорием Гершуни, эсеровским лидером, участвовал в объединении разрозненных кружков в партию эсеров. Вместе они разрабатывали теоретическое обоснование террористической деятельности. Эсеры всегда считали, что привести Россию к революции может только террор. Для его осуществления в недрах партии была создана глубоко законспирированная боевая организация, которую возглавил Гершуни, а после его ареста в мае 1903 года ее возглавил Азеф. Как лидер он стал вдохновителем многих террористических актов против чиновников Российской империи. 

Поход на Плеве

Одним из самых серьезных терактов было убийство министра внутренних дел и шефа Корпуса жандармов Вячеслава фон Плеве, проводившего жесткую политику в отношении оппозиционных и революционных движений. Операция получила название «Поход на Плеве». План заключался в следующем: изучить маршруты еженедельных поездок министра в Царское Село для докладов Николаю II и затем послать группу боевиков в заранее определенное место. Азеф лично подобрал кандидатов и назначил руководителем и координатором связи Бориса Савинкова. Покушение решили осуществить 18 марта 1904 года, но оно сорвалось. Следующую попытку решили повторить через несколько дней, но и она не удалась – экипаж с Плеве проследовал по иному маршруту. Очередное покушение было назначено на 1 апреля, но террорист ночью накануне покушения погиб в гостинице «Северная» от разорвавшейся в его руках бомбы. 

Полиция начала расследование. Все участники группы Савинкова спешно покинули Санкт-Петербург. Покушение отодвинулось на неопределенный срок. Евно Азеф собрал всех членов организации в Швейцарии, изгнал из партии тех, кого посчитал трусами, сделал выговор Савинкову и потребовал от ЦК пополнения кассы боевой организации. 

Плеве все-таки удалось убить в июле, бомбу в карету бросил террорист Егор Сазонов. После убийства Плеве Азеф приобрел небывалую популярность в революционных кругах. 

Азефу принадлежит ряд гениальных конспирологических ноу-хау. Так, он организовал отправку партийной литературы в чемоданах с двойным дном, а также отправку литературы из-за границы в Россию в домашних холодильниках с двойными стенками. Механизм подобной транспортировки был очень прост: для начала вскрывали холодильники; их содержимое опустошали и рассылали по всей стране. Образовавшуюся пустоту между стенками заделывали сухим торфом так, чтобы никаких следов не оставалось, и отправляли холодильники покупателю. Много позже стало известно о том, что, создав подобный механизм, Азеф все же проинструктировал о нем департамент полиции. Так что на протяжении определенного отрезка времени революционерам прекрасно удавалось транспортировать подпольную литературу в Россию – под контролем полиции. 

При Азефе было принято решение больше не применять для террористической деятельности огнестрельное оружие, оно было заменено на взрывные устройства. В Швейцарии были оборудованы несколько лабораторий, занимавшихся изготовлением динамита. Изменилась сама тактика и подготовка к терактам – теперь члены боевой организации должны были следить за объектами покушения, переодевшись в простых граждан – торговцев, посыльных, извозчиков. Наблюдатели, изготовители бомб и исполнители были разделены. Для точного исполнения своих указаний Азеф ввел в организации строгую дисциплину. Благодаря этому партия эсеров стала более организованной, оснащенной последними техническими устройствами и освоившей эффективные принципы наблюдения за своими будущими жертвами.

Несмотря на эту свою противоправительственную деятельность, Азеф продолжает оставаться одним из самых ценных информаторов охранки. Его годовой доход уже составляет 12 000 рублей в год. Непосредственные начальники в жандармерии предоставляют ему абсолютную свободу действий, безгранично веря каждому его слову, выполняя любые его требования. 

Золото партии 

Помимо денег, получаемых за секретную службу, Азеф, как глава боевой организации, сосредоточил в своих руках огромные суммы, предназначаемые для проведения террористических актов. В то время как некоторые товарищи по партии с восхищением говорили, что Азеф «живет на хлебе и селедке», он спокойно «заимствовал» огромные суммы из партийной кассы. Считается, что он на этом сколотил капитал в 250 тысяч немецких марок, но, по показаниям Аргунова, эта сумма «весьма скромна». «Денег было много, – вспоминал Аргунов. – Кроме специальных «боевых сумм», оставшихся в особом фонде боевой организации и находившихся в распоряжении и на отчете Азефа (отчета он никому не давал, в том числе и ЦК), были изысканы новые источники пожертвований на «боевое дело». Насколько богата была касса ЦК, можно судить по тому, что в 1906 году расход доходил до 1000 рублей в день, не считая трат на боевые дела. Отношение к боевому делу всегда было такое: сколько просит боевая организация, столько и давать надо». 

Постоянный риск требовал постоянного расслабления. Часть денег Азеф откладывал в заграничных банках, а часть тратил на шансонеток, певичек и актрис варьете. Его часто можно было видеть в петербургском «Аквариуме», в московском «Яре». Однако, как отмечалось, пил он очень мало – его интересовали только женщины. На них Азеф денег не жалел, благо деньги все равно были «грязные» – за убийства и предательства. Мало кто знал, что у него были жена и сын, которые, узнав о его истинной роли провокатора, сменили фамилию и эмигрировали в Америку. За год до разоблачения Азеф в «Аквариуме» познакомился с певицей, немкой Хедди де Херо. Она осталась его верной подругой до конца его дней.

Провал близок

В начале 1905 года Азефу стало казаться, что он стоит на грани провала, что его двойная игра станет известна партии. Тогда у него появился план послать в помещение охранного отделения боевиков и ценой их гибели взорвать полицейский архив. По заданию полиции Азеф побывал в Константинополе, и вскоре после его отъезда, 12 июля 1906 года, с помощью начиненного взрывчаткой автомобиля было совершено покушение на турецкого султана Абдул-Гамида. Это был тот способ, который Азеф еще в 1904 году хотел применить против Плеве. 

Интересно, что уже в 1907 году Азеф поставил на обсуждение партии вопрос о применении последних достижений науки и техники в целях политического террора. Особые надежды возлагались на подкопы с использованием зарядов, воспламеняемых на расстоянии, а также на использование только что появившихся самолетов для доставки к цели взрывчатки. А целью, как считал ближайший соратник Азефа Савинков, был царский дворец. 

Действительно, Азеф решил выйти из игры, осуществив напоследок мечту русских террористов – покушение на царя. Это предполагалось сделать в 1903 году во время торжественного царского смотра по случаю приемки нового корабля, только что построенного в Англии крейсера «Рюрик». Азеф накануне побывал в Англии, сумел даже проникнуть на крейсер и подобрать исполнителей акции – двух матросов, сочувствующих эсерам, – Авдеева и Каптеловича. Они получили от боевой организации револьверы и написали прощальные письма, которые Азеф забрал с собой. 7 октября 1908 года царский смотр состоялся, но выстрелов не последовало. Однако разбираться, почему так случилось, Азефу не пришлось – со своими разоблачениями в его адрес выступил Владимир Бурцев, заслуживший за свои разоблачения секретных сотрудников департамента полиции прозвище Шерлока Холмса русской революции. 

Кто вы, товарищ Азеф?

23 декабря 1908 года на квартиру к Азефу явились Виктор Чернов и Борис Савинков и предложили ему «честно обо всем рассказать». Азеф свою связь с полицией отрицал, но в ту же ночь бежал в Париж, написав в ЦК партии: «Оскорбление такое, как оно нанесено мне вами, знайте, не прощается и не забывается. Будет время, когда вы дадите за меня отчет партии и моим близким. В этом я уверен… В настоящее время я счастлив, что чувствую силы с вами, господа, не считаться. Моя работа в прошлом дает мне силы и подымает меня над смрадом и грязью, которой вы окружены теперь и забросали меня». Через два дня после бегства Азефа ЦК партии эсеров объявил его провокатором. 

В итоге Азеф был окончательно разоблачен. Российские и зарубежные СМИ сообщали о грандиозной провокации охранки. Премьер-министр Петр Столыпин 11 февраля 1909 года произнес в Государственной думе двухчасовую речь, разъясняющую позицию правительства в отношении скандала. «Дело Азефа – дело весьма несложное, и для правительства, и для Государственной думы единственно достойный, единственно выгодный выход из него – это путь самого откровенного изложения и оценки фактов. Поэтому, господа, не ждите от меня горячей защитительной или обвинительной речи… Кто же такой Азеф? Я ни защищать, ни обвинять его не буду. Он такой же сотрудник полиции, как и многие другие, он наделен в настоящее время какими-то легендарными свойствами. Успешно работали только боевые летучие отряды, особенно северные; но удачная их работа объясняется только тем, что они были автономными, не связанными с центром партии. Замыслы их не могли поэтому быть известны центральному органу. Я говорю, что это подтверждается всеми процессами того времени. Все эти покушения – дело максималистов, летучих отрядов, дружин и тому подобных организаций. Повторяю, что все покушения, все замыслы центральных организаций того времени не приводят уже ни к чему, расстраиваются и своевременно разоблачаются. Тут упомянуто было о террористическом замысле в 1908 году на священную особу государя императора. Я удостоверяю, что это принадлежит к области вымысла, и, очевидно, центральный комитет распускал эти слухи для того, чтобы оправдать этим свою бездеятельность в глазах революционных партий. Вот, господа, все, что, по данным Министерства внутренних дел, известно об Азефе. Я изучал подробно это дело, так как меня интересовало, нет ли в нем действительно улик в соучастии, в попустительстве или в небрежении органов правительства. Я этих данных, указаний и улик не нашел. Что касается Азефа, то я опять-таки повторяю, что я не являюсь тут его защитником и что все, что я знал о нем, я сказал вам. Обстоятельств, уличающих его в соучастии в каких-либо преступлениях, я, пока мне не дадут других данных, не нахожу». 

В революционной среде далеко не все верили в предательство Азефа. Например, известный террорист-революционер Петр Карпович грозился перестрелять своих товарищей по партии, осмелившихся заподозрить главу боевой организации в службе полиции. А эсеры для выяснения всех обстоятельств устроили третейский суд над Владимиром Бурцевым. Судьями были назначены старые опытные революционеры Герман Лопатин, Петр Кропоткин и Вера Фигнер. Владимиру Бурцеву, «как клеветнику», на суде никто из эсеров не подавал руки, а после 17-го заседания суда (всего их было 18) Вера Фигнер сказала ему: «Вы ужасный человек, вы оклеветали героя, вам остается только застрелиться!» Бурцев на это ответил: «Я и застрелюсь, если окажется, что Азеф не провокатор». Вскоре на внутрипартийном разбирательстве ЦК ПСР приговорил Азефа к смерти. Однако тот смог избежать ликвидации и скрылся за границей.

А это время в Берлине…

Азеф с Хедди де Херо отправился путешествовать. Они посетили Италию, Грецию, Египет, а затем вернулись в Германию и поселились в Берлине, где он жил под видом рантье Александра Ноймайра – по документам, выданным Министерством иностранных дел России. Он избегал контактов с представителями царских властей и русскими революционерами, но в 1912 году встретил на курорте во Франции Бурцева. Азеф принялся ему доказывать, что сделал для революции гораздо больше пользы, чем ему приписывают вреда как провокатору, и требовал справедливого суда ЦК, однако затем снова скрылся.

Любопытно, что накануне этой встречи Азеф составил завещание, сдал квартиру в Берлине и заставил свою подругу переехать к матери в провинцию, а после встречи с Бурцевым на протяжении 1912–1913 годов заметал следы: много ездил, менял гостиницы и паспорта.

Первая мировая война разорила Азефа. Все его состояние было вложено в русские бумаги, но с началом войны они утратили ценность в Германии. А в июне 1915 года германская полиция неожиданно арестовала его как опасного анархиста и террориста. Сколько он затем ни пытался доказать властям, что он не анархист, это ничего не дало – до декабря 1917 года Азеф находился в Моабитской тюрьме. Ему, правда, предлагали перейти из тюрьмы в лагерь для гражданских лиц русской национальности, но Азеф это предложение отклонил.

После прихода в России к власти большевиков провокатора неожиданно выпустили на свободу и приняли на службу в германское Министерство иностранных дел. Целью Азефа был побег в Швейцарию, которая и тогда являлась главным центром мирового шпионажа. Но этому случиться было не суждено. У него резко обострилась болезнь почек, и 24 апреля 1918 года Азеф умер, унеся с собой в могилу множество тайн. Хоронила его верная подруга Хедди на Вильмерсдорфском кладбище в Берлине по второму разряду. Во избежание неприятностей надпись на могиле не была проставлена, только номер – 446. По некоторым данным, могила эта сохранилась и до нашего времени.


28 Февраля 2019

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПАРТНЁР

Последние публикации


880 руб.
200 руб.



Выбор читателей

Сергей Леонов
74702
Борис Ходоровский
53521
Богдан Виноградов
40302
Сергей Леонов
25584
Роман Данилко
23959
Дмитрий Митюрин
12475
Александр Путятин
11721
Светлана Белоусова
11044
Татьяна Алексеева
10932
Наталья Матвеева
9791
Павел Ганипровский
8820
Дмитрий Митюрин
8076
Богдан Виноградов
7470