ЖЗЛ
Несбывшаяся мечта Николая Гумилева
Денис Кузьмин
журналист
Санкт-Петербург
3705
Несбывшаяся мечта Николая Гумилева
Абиссиния манила Гумилева своей экзотикой

Николай Гумилев любил Африку в целом и Абиссинию (Эфиопию) в частности. В этом он был не одинок, поскольку экзотика Черного континента вызывал интерес у многих представителей русской культуры. Но он не ограничивался восторгами на расстоянии, а взял и поехал туда, занявшись вполне серьезными исследованиями.

Изначально Гумилев вдохновлялся подвигами русских офицеров-добровольцев, помогавших абиссинцам в 1895–1896 годах отражать итальянскую агрессию.

Первая его поездка состоялась в 1907 году, в значительной степени спонтанно. Двадцатиоднолетний молодой человек сэкономил на путешествие некоторые средства из родительской «стипендии», присылаемой ему, пока он учился в парижской Сорбонне.

Незадолго до своего вояжа он в очередной раз сделал предложение руки и сердца Анне Горенко, которая вскоре станет известной поэтессой Анной Ахматовой, и получил отказ. Так что Африка стала для него в некотором роде средством успокоения сердечной раны.

Обстоятельства и подробности этого путешествия весьма туманны. 25 сентября он отправляется в Одессу, оттуда – в Джибути, затем в Абиссинию. Ночевал в трюме парохода, причем даже был арестован за попытку попасть зайцем на судно.

Известно, что Гумилев побывал в Аддис-Абебе на парадном приеме у негуса. Как он смог попасть на прием к эфиопскому императору и что сблизило этих двух людей – молодого русского поэта и умудренного опытом Менелика II, – остается тайной. В статье «Умер ли Менелик?» поэт обрисовал интриги при дворе и раскрыл личное отношение к происходящему, что доказывает его изрядную информированность. Домой он вернулся полный впечатлений и планов на будущее.

В 1909 году Гумилев все же добивается руки Ахматовой и вновь уезжает в Африку, на этот раз в составе экспедиции. Исследователи проходят пустыню, неоднократно подвергаются нападению аборигенов (у многих племен существовал обычай, по которому жениться мог лишь тот, кто уже убил человека), переправляются в корзинах на веревках через реку, кишащую крокодилами. Гумилев, уставший от африканского зноя, загоревший и жаждавший рассказать о своих открытиях и находках, в конце февраля, достигнув Джибути, отбыл домой. Дата его отплытия от берегов Африки неизвестна, но в марте 1911 года на пароходе через Александрию и Стамбул он прибыл в Одессу.

Из долгого путешествия Гумилев вернулся не совсем здоровым (получил в Абиссинии болотную лихорадку – малярию), но не отлеживался дома, а спешил поделиться с друзьями своими впечатлениями.

Африка не отпускала Николая Степановича даже на родине. С этим связан забавный случай. Поэт и издатель Владимир Нарбут, соратник Гумилева по «Цеху поэтов», был известен любовью к розыгрышам и эпатажу. В 1912 году он издал скандальный сборник стихов «Аллилуия», который тут же был запрещен цензурой.

Против поэта начали судебное разбирательство. Чтобы избежать суда, Нарбут наскоро собирается и покидает в неизвестном направлении Петербург. Через несколько месяцев после его исчезновения во все петербургские редакции пришла телеграмма: «Абиссиния. Джибути. Поэт Владимир Нарбут помолвлен с дочерью повелителя Абиссинии Менелика».

Телеграмма оказалась очередной шуткой поэта. Но вскоре Нарбут и сам написал об этом в письме из Гранд-отеля в Джибути, припечатав на него герб Нарбутов: «Дорогие друзья (если вы мне еще друзья), шлю привет из Джибути и завидую вам, потому что в Петербурге лучше. Приехал сюда стрелять львов и скрываться от позора. Но львов нет, и позора, я теперь рассудил, тоже нет». О своем браке он с иронией замечает: «Брак мой с дочкой Менелика расстроился, потому что она не его дочка. Да и о самом Менелике есть слух, что он семь лет тому назад умер».

Объявился Нарбут так же неожиданно, как и пропал, и обо всем рассказал на устроенном им вечере по случаю возвращения из Абиссинии в Петербург. Друзья настолько привыкли к розыгрышам и шуткам Владимира Ивановича, что не поверили даже в его поездку в Африку. Тогда тот с возмущением воскликнул: «А вот приедет Гумилев, пусть меня проэкзаменует!» Гумилев действительно проэкзаменовал Нарбута на знание местных абиссинских особенностей и некоторых терминов, а также адресов соответствующих заведений, о которых, по словам поэта, в присутствии дам говорить неудобно. После этого Николай Степанович объявил, что Нарбут не врет и действительно был в Джибути.

Новая экспедиция Гумилева по Эфиопии состоялась в 1913 году. Николай Степанович особенно подчеркивал, что именно это путешествие в Абиссинию он совершил в качестве руководителя экспедиции, посланной Академией наук. Помощником Гумилев выбрал своего племянника Николая Сверчкова – любителя охоты и естествоиспытателя, «покладистого человека, не боящегося лишений и опасностей».

В апреле – августе 1913 года Санкт-Петербургский музей антропологии и этнографии добился государственных дотаций на дальние экспедиции. Музею требовались африканские коллекции. Гумилев показался для руководителей музея фигурой подходящей, хотя профессиональным этнографом не был, соответствующего образования не получал, в этнографических учреждениях никогда не работал. Да и претендовал он на славу поэта, путешественника и воина, но никак не профессионального ученого. И все же директору музея академику Василию Радлову и ученому, хранителю музея Льву Штернбергу он подошел.

Дело в том, что профессиональных этнографов-африканистов в России тогда вообще не было. Гумилев же знал страну, был молод, здоров, полон энергии. Он буквально рвался в Африку, и маршрут ему утвердили: изучение восточной и южной частей Абиссинии и западной части Сомали. Задачи – делать фотоснимки, собирать этнографические коллекции, записывать песни и легенды, собирать зоологические коллекции.

Отъезд Гумилева был назначен на 7 апреля 1913 года. Ему только что исполнилось 27 лет. Сохранилось несколько писем и открыток, посланных с дороги и вскоре по прибытии в Джибути и Абиссинию. Среди них и письма к Анне Ахматовой. Кроме того, он начинает вести «Африканский дневник», в котором пишет о дружбе с турецким консулом, назначенным в Харар. Эта встреча оказалась важной. Встречать турецкого консула в Харар приехал один из сомалийских вождей, и у его свиты Гумилеву удалось купить немало интересных предметов для петербургского музея.

Харар очень привлекал Гумилева, поскольку имел многовековую историю и разноплеменное население. Здесь он встретил человека, который потом стал императором и правил поразительно долго – 44 года. Фактически российский поэт оказался первым, кто рассказал о нем, описал его внешность, манеры, его жену, дом.

Этот молодой человек стал известен миру под именем Хайле Селассие I – император Абиссинии с 1930 по 1974 год. Его считали 225-м потомком царя Соломона и царицы Савской.

Хайле Селассие не без гордости вспоминал в автобиографии «Моя жизнь и прогресс в Эфиопии», как, едва придя к власти, запретил отрубать руки и ноги (это было привычным наказанием даже за мелкие проступки). Запретил он и варварский обычай четвертования, который публично исполнял самый близкий родственник: сын убивал отца, мать – сына. Запретил работорговлю.

Гумилев встретился с Хайле Селассие, когда тот был губернатором Харара и окружавших его территорий. Звали его тогда Тэфэри Мэконнын, и было ему чуть больше 21 года.

Русский путешественник излагает свои впечатления от встречи с молодым губернатором, отмечая, что он один из самых знатных людей в стране и ведет «свой род прямо от царя Соломона и царицы Савской», сын двоюродного брата и друга Менелика, великого негуса Абиссинии, а его жена – внучка покойного императора и сестра наследника престола.

Экспедицию преследовали постоянные испытания. Сначала из-за размытых путей исследователи не смогли добраться по железной дороге до Харара. На одной из переправ по пути в селение Шейх-Гуссейн Сверчкова чуть не утащил крокодил, после этого возникли проблемы с провизией, но все же цель оказалась достигнута. Там Гумилев решил проверить свою греховность – по абиссинской традиции ему следовало обнаженным пролезть в узкую щель между двумя камнями. Если испытуемый застревал, то умирал в страшных мучениях – никто не смел помочь ему выбраться и даже дать воды или хлеба. У камней лежало множество костей – грешников было предостаточно. Гумилев рискнул – и благополучно вернулся, чем заслужил еще большее уважение местного населения.

29 июля 1913 года в «Африканском дневнике» поэта сделана последняя запись. Но экспедиция на этом не завершилась. В начале августа Гумилев и Сверчков в Дире-Дауа ждут денег, так как им не на что отправиться назад. 8 августа Николай Степанович вынужден был обратиться с просьбой одолжить необходимую сумму к русскому послу в Абиссинии Чемерзину. Посол дал поэту сто сорок талеров, которые тот обязался вернуть по прибытии в Россию.

Гумилев сдал в качестве отчета три коллекции в Музей антропологии и этнографии, а Николай Сверчков – около двухсот пятидесяти негативов с описью отснятого материала. В первую коллекцию попали экспонаты, собранные в Хараре. Их сорок шесть. Вторая коллекция содержала предметы быта сомалийцев и насчитывала сорок восемь предметов. В третьей, представлявшей галласские племена коту и арусси из провинций Арусси, Аппия, Бали и Мета, было тридцать четыре предмета. Четвертую коллекцию, которую музей не мог купить, поэт подарил. В нее вошли предметы абиссинского быта.

Гумилев хотел организовать еще несколько экспедиций в Африку, но грянувшая в августе 1914 года Первая мировая война нарушила его планы. Он ушел на фронт, где за храбрость заработал два Георгиевских креста и офицерское звание.

Окончательный крест на исследовании Африки поставила революция.

В стихотворении «Абиссиния» поэт писал:

Есть музей этнографии в городе этом
Над широкой, как Нил, многоводной Невой,
В час, когда я устану быть только поэтом,
Ничего не найду я желанней его.

Я хожу туда трогать дикарские вещи,
Что когда-то я сам издалёка привез,
Чуять запах их странный, родной и зловещий,
Запах ладана, шерсти звериной и роз.

И я вижу, как знойное солнце пылает,
Леопард, изогнувшись, ползет на врага,
И как в хижине дымной меня поджидает
Для веселой охоты мой старый слуга.

2 августа 1921 года Николая Гумилева арестовали по обвинению в участии в заговоре Таганцева и Петроградской боевой организации. В конце месяца поэт и еще 60 человек были расстреляны. Точная дата и место расстрела неизвестны до сих пор.


Дата публикации: 14 апреля 2023

Постоянный адрес публикации: https://xfile.ru/~5uMxq


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
9669165
Александр Егоров
1042541
Татьяна Алексеева
864940
Татьяна Минасян
427130
Яна Титова
270428
Светлана Белоусова
225865
Сергей Леонов
219638
Татьяна Алексеева
213055
Борис Ходоровский
192782
Наталья Матвеева
191218
Валерий Колодяжный
187374
Павел Ганипровский
169364
Наталья Дементьева
121683
Павел Виноградов
119428
Сергей Леонов
113493
Виктор Фишман
97175
Редакция
95033
Сергей Петров
89077
Борис Ходоровский
84845